Положение дел в советской экономике 1980-х годов и кризисные явления сложившейся советской модели социализма в целом были сильным ударом и по всей идеологической надстройке советского общества, которая включала в себя как общую концепцию социализма и капитализма, историю КПСС, так и советскую политэкономию.
Марксистская политическая экономия начиналась в XIX веке как наука, и она достаточно точно и адекватно отражала реальную действительность европейского капиталистического общества. Марксистские концепции движущих сил и классов капиталистического общества, истории и истоков этого общества, предшествующих ему экономических формаций, природы и сущности капиталистической эксплуатации, возникновения частной собственности и товарно-денежных отношений, противоречий и кризисов капиталистической экономики, - все это подкреплялось солидным и убедительным теоретическим анализом. Именно научность и доказательность марксизма стали причиной его успеха и как политической идеологии. Однако, становясь частью политической идеологии, теория марксизма стала довольно быстро утрачивать свои качества строгой науки. Научные дисциплины (учебные курсы) и идеологические доктрины развиваются по разным правилам и законам, но, несомненно, достаточно сильно связаны и по разному влияют друг на друга.
Утверждение о научности марксизма а ХХ веке было по большей части знаковым научным допущением, предположением или гипотезой, а в пропаганде и агитации - просто лозунгом, ибо марксизм, а также марксистская политэкономия были все менее и менее способны четко объяснить реальные процессы мирового экономического развития в быстро изменяющемся мире, отставали от социальных явлений и событий, которые происходили в реальной экономике, политике, идеологии не в соответствии с марксистскими положениями.
В конце XIX и в самом начале ХХ века В.И. Ленин попытался нарисовать картину развития капитализма в России. Он внимательно следил и за теми глобальными изменениями, которые происходили перед Первой мировой войной в мире капитализма. Многие предсказания В.И. Ленина относительно общего кризиса капитализма и империализма, относительно неравномерности развития капиталистических стран, а также судеб колониального мира и другие сбылись с большой точностью.
Однако никто даже из самых известных теоретиков марксизма и ленинизма не смог предсказать пути развития капиталистического мира во второй половине ХХ века. Политическая экономия капитализма в эти десятилетия все более и более утрачивала черты научной доктрины, отставала в научных обобщениях и оценках складывающейся ситуации в мировой действительности, и не могла адекватно отразить и объяснить реальности капиталистического мира и все более глобальной рыночной экономики. Это, несомненно, сказывалось на социалистическом строительстве в СССР и социально – экономической политике в обществе.
В отличие от политэкономии капитализма, политэкономия социализма никогда не была в полной мере научной дисциплиной, но с самого начала стала частью советской идеологии или научного коммунизма, марксизма – ленинизма, - название этой идеологии менялось, но само существо изменялось мало.
Представления В.И. Ленина о принципах и путях экономического строительства в только что возникшей Советской России, по воспоминаниям соратников и документальным свидетельствам, были во многом предположительны, прогнозны и абстрактны. В экономике России в 1917 – 1918 гг. царил хаос и произвол. (Об этом и встречах с В.И. Лениным подробно рассказывал английский писатель Герберт Уэллс, сторонник фабианского социализма, в своей книге «Россия во мгле» 1920 г. - прим. ред.).
Коммунистические субботники и террор продотрядов, запрещение частной торговли и стремительное развитие «теневого рынка», пайки, карточная система, продразверстка, крушение финансовой системы и банков, преступность – вся эта картина разрухи не имела никакого отношения ни к социализму, ни к политической экономии социализма.
Переход к НЭПУ был тогда вынужденным, но крайне мудрым и гениальным решением (как и Брестский мир), по инициативе В.И. Ленина, отступлением к рыночным отношениям с целью сохранения власти Советов рабочих и крестьян – Советской власти. Он не был продиктован никакими научными соображениями или экономическим анализом. Вождь пролетариата, несмотря на колоссальную ежедневную управленческую нагрузку и принимаемые трудные решения, с большим трудом вникал, что происходит в стране и что надо делать, чтобы наладить положение дел в экономике, общественном порядке и с продовольствием. Почти все документы В.И. Ленина 1920 – 1921 гг. – это соединение реализма, прагматизма и политической воли, а не начало какой-либо ясной концепции политической экономии социализма.
Показательно в этом отношении одно из писем Ленина в специальную комиссию по отмене денежных налогов 1920-го года: «Переход от денег к безденежному продуктообмену бесспорен. Чтобы этот переход был успешно завершен, надо, чтобы был осуществлен продуктообмен (не товарообмен). Пока мы не в силах осуществить товарообмен, т.е. давать крестьянству пром. товары, - до тех пор крестьянство вынуждено оставаться при обломках товарного (а следовательно - денежного) обращения, при суррогате его. Отменить суррогат (деньги), пока крестьянству не дали еще того, что устраняет необходимость в суррогате, экономически неправильно. Надо это обдумать очень серьезно» (Ленин В.И., ПСС. – Т.52. – С. 22-23).
Экономические отношения в Советской России и в СССР в 1922 - 1923 гг. складывались по большей части недостаточно организованно и во многом стихийно. В.И. Ленин только начинал изучать возможности и роль кооперации в экономике, возможности и роль мелкого крестьянского хозяйства, частной собственности и торговли. Для управления национализированными предприятиями создавались громоздкие тресты. Обсуждались и возможности привлечения в добывающие отрасли России иностранного капитала. Все наиболее крупные начинания последующих десятилетий, включая коллективизацию, индустриализацию, электрификацию, проводились, за исключением ленинской программы ГОЭЛРО, как правило, не на основе каких-либо научных концепций и обоснований, а на основе субъективных, волюнтаристских и произвольных решений партийных вождей, парткомитетов и пятилетних планов. (За что, как известно, в 1964-м году был отстранен от обязанностей первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совмина СССР Н.С. Хрущев – прим. ред.).
Наука должна была объяснять, часто постфактум, уже принятые и проводимые в жизнь решения. Мало чем смогли обогатить политическую экономию социализма и такие деятели партии (и отчасти науки), как Н. Бухарин, Л. Троцкий, Л. Серебряков, Г. Сокольников, А. Рыков, Г. Кржижановский, Н. Крупская, а также И. Сталин. Только в конце 1940-х годов стали возникать первые схемы учебника по политической экономии социализма, как и по другим наукам (Получается, что построение социализма в стране велось, по существу, без серьезных научно-теоретических разработок, по отдельным управленческим решениям и пятилетним планам развития народного хозяйства – прим. ред.).
В 30-50-х годах появились кафедры и институты, факультеты и отделения в разных академиях, которые призваны были развивать политическую экономию социализма. Самые титулованные из академиков – экономистов в лучшем случае могли при этом играть роль советников.
Известная статья профессора Харьковского экономического института Е.Г. Либермана «План, прибыль, премия» от 9 сентября 1962 г. в газете «Правда», вызвала широкую дискуссию в стране о совершенствовании экономической системы, положила начало проведению Косыгинской реформы в части укрепления самостоятельности предприятий, хозяйственного расчета, упорядочению планирования и утверждения показателей, прибыли и рентабельности, фондов материального поощрения, привела к росту экономики в 8-й пятилетке (1966-1970 гг.) и новым экономическим исследованиям в макро- и микро-экономике, не затрагивающих стратегии и основ политэкономии социализма.
Призывы к горбачевской «перестройке» 80-х годов в СССР фактически застали все крупные трудовые коллективы производственников, управленцев и ученых – экономистов врасплох, не подготовленными, без серьезных прогнозных документов и разработок, и они, несмотря на многочисленные призывы и общие указания сверху, так и не смогли предложить никакой новой экономической концепции демократического социализма.
Первым ответом советской экономической науки на призывы о перестройке были поиски всего того, что было сказано у Маркса и Энгельса о товарно-денежных отношениях и о рынке. Ученым надо было опереться на какие-то слова и положения отцов – основателей доктрины. Но Маркс и Энгельс писали о рыночных отношениях только применительно к капитализму и были уверены в том, что «в обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обменивают своих продуктов; столь же мало труд, затраченный на производство пролуктов, проявляется здесь как стоимость этих продуктов» (Маркс. К., Энгельс Ф., Сочинения. – Т.19- С. 18 –прим. ред.).
Среди значительной части теоретиков социал-демократии существовало убеждение, что вся политэкономическая наука - это наука о функционировании капиталистического товарного общества и поэтому в социалистическом обществе такая наука вообще не нужна. Не только Роза Люксембург и Николай Бухарин писали, что конец капиталистического товарного общества будет концом и политической экономии. В.И. Ленин возражал против этого утверждения. Конечно, ни денег, ни ценных бумаг, ни торговли, ни эксплуатации, ни наемного труда при коммунизме не будет. Но надо будет все таки определять и учитывать объемы производства, эффективность, производительность труда и другие экономические показатели, пропорции в производстве и воспроизводстве, темпы роста, а это сможет делать только экономическая наука и специалисты (Ленинский сборник. – Т. 11.- С.349).
В 1921 – 1922 годах В.И. Ленин много писал о вопросах торговли, хозяйственном расчете, о стабилизации денежного обращения. Однако речь шла в данном случае не о социалистическом обществе, а об обществе переходном, которое сохраняет внутри себя элементы капиталистического товарного общества.
Руководить народным хозяйством и экономикой страны без экономических наук и объединяющей их политэкономии, как главного центрального звена всей схемы управления, оказалось делом невозможным. Выступая против «буржуазной» экономической науки, прибегая к жестоким репрессиям против многих самых значительных российских экономистов, советская политическая экономия все же появилась на свет, вместе с советской философией и научным социализмом. Объединявший все эти три направления марксизм – ленинизм был уже продуктом сталинского времени, и главным источником новых идей для него стали выступления и работы самого И. Сталина.
В решениях ЦК ВКП(б) середины 30-х годов предлагалось создать не только новый учебник по истории ВКП(б), но и учебник по политической экономии как капитализма, так и социализма. «Краткий курс истории ВКП(б)» появился, как известно, в 1938 году. Однако создать такой же курс по экономике социализма не удалось, и прежде всего из-за непонимания проблем рынка, товарных отношений и закона стоимости при социализме.
Официальное признание товарно-денежных отношений и закона стоимости при социализме произошло лишь в 1951 – 1951 гг. во время организованной в ЦК КПСС экономической дискуссии, итоги которой были подведены самим И. Сталиным в его брошюре «Экономические проблемы социализма в СССР». Кто мог оспорить тогда положения Сталина об основных законах социалистической экономики ?
Какие-то новые дискуссии в советских экономических науках происходили, как известно. и во времена Н.С. Хрущева, и во времена Л.И. Брежнева и Ю.В. Андропова. Однако они не слишком далеко продвинули весь комплекс этих наук. Результатом этого была полная беспомощность всех главных коллективов, которые претендовали на лидерство в экономической науке.
(Две школы – т.н. «товарников» и «нетоварников» были основными направлениями в советской экономической науке в послевоенный период (в 50-70-е годы), и касались понимания характера социалистического хозяйства, роли закона стоимости, планирования, прогнозирования и других экономических категорий.
Представители школы «товарников» (ленинградские ученые), считали, что при социализме сохраняется товарное производство и действует закон стоимости. «Нетоварники» (московские ученые) полагали, что социализм несовместим с товарным производством и надо опираться на специфические социалистические законы развития (планомерности, распределения по труду, основного закона и т.д.).
В конечном счете, в теоретической дискуссии и в политическом руководстве СССР и соц. стран СЭВ возобладала позиция «товарников».
Дискуссии о природе социализма, товарном производстве и роли товарно-денежных отношений в экономике активно велись в 1960-1970-х годах, в рамках обсуждения нового макета учебника «Политическая экономия».
В 70-х годах ХХ века новый университетский классический учебник «политэкономии капитализма» появился под ред. академика Румянцева А.М., а по «Истории КПСС» под ред. секретаря ЦК КПСС, академика Пономарева Б.Н., по которым учились почти два десятилетия – прим. ред.).
Громче других звучали в 1986 – 1988 годах, не голоса наиболее маститых и ведущих ученых-экономистов, известных и авторитетных руководителей, ветеранов войны и труда, и умудренного жизнью простого народа, а необремененных научными званиями, жизненным опытом, да и ответственностью молодых людей, которым «хотелось порулить», получить власть и собственность, публицистов, писателей и многих творческих работников со сложной психологией, на грани откровенного популизма, прожектерства и злорадства над партией и Советской властью.
Экономическая ситуация в стране продолжала ухудшаться, продолжался и быстрый рост цен, уровня жизни, продовольствия, а также внешней задолженности. Заметно падал авторитет власти на всех уровнях, происходило обострение не только национальных, но и социальных проблем.
Впервые в новейшей истории Союза ССР по стране прокатилась волна рабочих волнений и забастовок. События в Советском Союзе отражались и на положении дел в странах Варшавского Договора, именно 1989 год стал годом падения Берлинской стены и «бархатных революций» в соц. странах Восточной Европы. «Перестройка», начатая без серьезной программы, планов и расчетов, при популистской поддержке психологически уставшего народа и безответственности, неспособности руководить бывшего лидера СССР М. Горбачева, просто «захлебнулась» и с помощью «американских и западных кураторов» привела к потери государственности, советской цивилизации и распаду Великой страны – СССР !
Не находя опоры в классических текстах, советская экономическая наука начала осторожно продвигаться в решении проблемы : как совместить приверженность к социализму с продвижением в нашу экономику и в нашу действительность рыночных отношений ?
Проблема была не только в признании возможности товарно-денежных отношений и рынка при социализме (теории «рыночного социализма» на примере Югославии). В Советском Союзе были деньги, были магазины и колхозные рынки, мы все что-то покупали и продавали. СССР вел торговлю с другими странами. Но это были товарные и денежные отношения «особого рода» - без частной собственности и без капиталистов. Однако эффективное развитие рыночных отношений было невозможно без допущения частной собственности, в том числе и на средства производства. Но это противоречило положениям марксизма и Конституции СССР.
Понятия частной собственности (и частно-капиталистической), как и понятия эксплуатации и капитализма не были четко определены в советской политэкономии. Не было четких определений этих понятий и в трудах К. Маркса. Частная собственность сразу же определялась как несправедливая система экономических отношений, ведущих к эксплуатации, и ей противопоставлялась справедливая система общественной собственности с исключением эксплуатации.
В дискуссиях, которые начались в экономических и общеполитических журналах, начало оспариваться и общее негативное отношение советской экономической науки к понятию рыночной конкуренции, которая в западных странах считалась главным двигателем научно-технического прогресса, а СССР отставал в те годы по инвестициям, инновациям, новой технике и современным технологиям.
Пересмотреть принятые в классическом марксизме и в классическом ленинизме понятия рынка, конкуренции, частной собственности, отчуждения, эксплуатации, товарно-денежных отношений – и сделать все это в рамках самого марксизма и ленинизма, на примере теории рыночного социализма и ленинской новой экономической политики (НЭПА 20-х годов), - оказалось по многим причинам просто невозможно. Создать какую-то новую концепцию социализма, опирающуюся не на абстрактные построения XIX века, а на реальную действительность конца ХХ века , - никто не отважился, никто к этому не был готов, отсутствовала политическая воля и государственная ответственность для таких решений.
В этих условиях в 1989-1990-х годах все громче стали звучать голоса о возвращении к рынку и частной собственности в их традиционном капиталистическом смысле. К. Маркс, мол, ошибался, его концепции оказались в свете опыта ХХ века неверными и советские экономисты должны перейти от Карла Маркса к Милтону Фридману (американский экономист, создатель теории монетаризма в политэкономии, Нобелевский лауреат), идеи которого поддерживали молодые советские экономисты – апологеты капитализма и западного общества, многие из которых стажировались в США.
Остановить развитие кризиса советской экономики и общего кризиса советской модели социализма, власти не готовые к такому повороту событий и не имевшие четкого плана действий в начатой «перестройке», а также профессиональных знаний, практики и государственной ответственности - не смогли. Кризис углублялся и обострялся. В 1990-м году он вступил в фазу распада- как экономики, так и политической системы социализма.
Теоретически этот распад и крах не были неизбежны, страну СССР можно было сохранить, однако для глубокого и смелого маневра у руководства КПСС и СССР уже не было ни сил, ни времени, ни политической воли, ни понимания обстановки и грозящей народу трагедии.
Р.А. Медведев,
историк, к.п.н.
(1925 – 2026 гг.)
Публикуется по материалам: Медведев Р.А. Как начиналась перестройка. Крушение перестройки – М.: «Права человека», 2006. – 516 с. в сокращении, с дополнениями и уточнениями. Подготовил к публикации:
Г.Ф. Горбунов,
профессор ПАНИ, к.э.н., доцент
Вы можете авторизоваться с помощью социальных сетей: