Представляем концептуальную и, в каком-то смысле, программную статью Президента ПАНИ, доктора философских наук А.В. Воронцова в соавторстве с академиком ПАНИ, кандидатом социологических наук, председателем Комитета по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства ГД РФ Н.А. Останиной, доктором психологических наук Е.Ю. Коржовой и членом-корреспондетом ПАНИ, кандидатом психологических наук А.М. Богачевым. Статья посвящена крайне актуальной задаче сбережения и укрепления института семьи в контексте проблематики семейно-бытового насилия. Статья рекомендуется к обсуждению и распространению.
Аннотация: В статье исследуется феномен так называемого семейно-бытового насилия с социально-психологической и психологической точек зрения. Приводятся данные, свидетельствующие об остроте и актуальности данной проблемы. Обращась к путям ее решения, авторы сделали попытку прояснить риски, связанные с теми или иными сценариями внешнего “запретительно-силового” вмешательства в семейную структуру посредством “профилактических мер”, которые в ряде жизненных ситуаций могут стать деструктивным фактором, разрушающим семью, которая в противном случае могла бы сохраниться. Также авторы в качестве базового концептуального фактора профилактики семейно-бытового насилия указывают на необходимость экстраполяции в область общественного сознания принятого в среде специалистов-психологов понимания семьи в качестве особого "социального организма", не сводимого только к интересам и (или) правам составляющих ее индивидуумов. Методология исследования заключается в использовании системного подхода для научного понимания семейной проблематики. Авторы использовали методы исследования источников, качественного (контекстуального) контент-анализа, синтеза, сравнительного анализа, обобщения, исследования отдельных случаев, а также экспертной оценки. В работе эксплицитно и имплицитно подчеркивается, что во многих случаях в ходе "профилактики внутрисемейного насилия" происходит "смысловая подмена", когда под предлогом заботы о том или ином члене семьи сама семья как ценность оказывается "выведена за скобки", что следует расценивать как угрозу национальной безопасности нашего государства и потенциально крайне психотравматичную ситуацию для всех ее участников. Ключевым является следующий вывод авторов статьи: семья как особая целостная экосистема, являющаяся основой традиционного российского общества и обладающая непреходящей духовно-нравственной ценностью, должна обладать собственным правом на защиту, как минимум, равноценным с правами отдельных ее членов. Соответственно, профилактика семейно-бытового насилия должна выстраиваться с обязательным учетом данного императива. Прикладным результатом исследования может стать парадигма бережного отношения к каждой семье и помощи ей в обретении или восстановлении благополучия посредством психологических, модераторских, образовательных и воспитательных практик.
Ключевые слова:
Семья, Ценности, Духовность, Традиции, Система, Благополучие, Насилие, Жизнь, Права, Профилактика
Благодарности. Исследование выполнено за счет внутреннего гранта РГПУ им. А. И. Герцена (проект № 85ВГ).
Acknowledgments. The study was funded by an internal grant from the A. I. Herzen Russian State Pedagogical University (project No. 85VG).
Abstract: The article investigates the phenomenon of so-called domestic violence from a socio-psychological and psychological perspective. It presents data that attest to the urgency and relevance of this issue. Addressing ways to solve it, the authors attempt to clarify the risks associated with various scenarios of external "restrictive and coercive" intervention in the family structure through "preventive measures," which in some cases can become a destructive factor, destroying a family that could otherwise have been preserved. Additionally, the authors highlight the necessity of extrapolating the understanding of the family as a particular "social organism"—not reducible solely to the interests and/or rights of its individual members—accepted among professionals in psychology into the realm of public consciousness as a basic factor in preventing domestic violence. The research methodology involves using a systemic approach for a scientific understanding of family issues. The authors employed source research methods, synthesis, comparative analysis, and generalization. An applied result of this could be a paradigm of careful attitude towards each family and support in achieving or restoring well-being through psychological, moderating, educational, and upbringing practices. The paper explicitly and implicitly emphasizes that in many cases, during "domestic violence prevention," there occurs a "semantic substitution," where, under the pretext of caring for a particular family member, the family itself as a value is "excluded from consideration," which should be seen as a threat to the national security of our state and a potentially highly traumatizing situation for all its participants. A key conclusion of the authors is the following: the family, as a special integral ecosystem that is the foundation of traditional Russian society and possesses enduring spiritual and moral value, must have its own right to protection that is at least equal to the rights of its individual members. Accordingly, the prevention of domestic violence should be established with mandatory consideration of this imperative.
Keywords:
Family, Values, Spirituality, Traditions, System, Well-being, Violence, Life, Rights, Prevention
Ссылка на статью:
Богачев А.М., Воронцов А.В., Коржова Е.Ю., Останина Н.А. Семья и семейно-бытовое насилие в современном российском обществе: попытка социально-психологического анализа проблемного поля // Психолог. 2026. № 5. С. 23-39. DOI: 10.25136/2409-8701.2026.5.82020 EDN: GJQBGO URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=82020
Введение
В современном российском социуме семейно-бытовое (домашнее) насилие является весьма серьезной проблемой, создающей угрозы жизни и здоровью многих людей и напрямую влияющей на психологическое благополучие общества. Согласно проведенному в 2025 году опросу ВЦИОМ, каждый десятый житель России считает, что в его семье присутствует домашнее насилие1. По данным за тот же год, на “«Всероссийский телефон доверия для женщин», оказывающий помощь пострадавшим, поступило около 24 000 обращений. Это на 40% больше по сравнению с предыдущим годом”2. Причем “если в 2025 году насилие в отношении детей со стороны агрессора фиксировали в 16% случаев, то в первой половине 2026 года эта доля выросла до 28%. То есть почти в каждой третьей ситуации, о которой рассказывают женщины, страдают не только они сами, но и дети”3.
Психологи отмечают, что “несмотря на серьёзность происходящего, большинство женщин не обращаются в полицию — таких случаев около 83%. Это говорит о страхе, недоверии к системе или отсутствии ресурсов для выхода из ситуации”4.
Отметим, что объектами насилия становятся не только женщины и дети, но и мужчины. Специалисты указывают “на резкий рост числа мужчин среди жертв семейно‑бытовых конфликтов. <...> с 2023 по 2024 год произошел скачок в 2,7 раза”5.
В этих условиях ведется общественная дискуссия на тему способов противодействия семейно-бытового насилию, включая его профилактику. В качестве одного из таких способов предлагается дополнить ч. 2 ст. 115 УК «Умышленное причинение лёгкого вреда здоровью» новым квалифицирующим признаком в форме причинение вреда «в отношении заведомо несовершеннолетнего близкого родственника, а равно лица, заведомо находящегося для виновного в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от него». Некоторые политики и специалисты идут дальше и активно отстаивают идею о необходимости принятия особого Федерального Закона о профилактике семейно-бытового насилия. Сторонники такой точки зрения, в значительной степени совпадающей с идеологией так называемой “ювенальной юстиции”, аргументируют ее тем, что иначе проблему не решить. Но так ли это? В настоящей работе мы попытаемся дать ответ на данный вопрос. Для этого сначала рассмотрим проблематику семейно-бытового насилия как таковую.
Семейно-бытовое насилие как социально-психологическая угроза
Что такое семейно-бытовое насилие с точки зрения определения? Согласно распространенному мнению, “домашнее насилие, также семейное или бытовое насилие — это насилие или дурное обращение одного человека по отношению к другому, совершаемое в домашних условиях, например, в браке или сожительстве. <…> Домашнее насилие также может включать насилие в отношении детей, родителей или пожилых людей. Может выражаться в форме физического, вербального, религиозного, репродуктивного, экономического, сексуального и психологического насилия»6. Другими словами, “семейное насилие – это систематически повторяющиеся акты физического, экономического, психологического, сексуального воздействия на близких людей, которые совершаются против их воли с целью обретения власти и контроля над ними” [14, с. 81].
Отметим сразу, что “психологическое насилие – это самая распространенная форма насилия в семье” [7, с. 42]. Речь идет об одной из форм “подавления личности человека”, когда “тиран начинает контролировать круг общения жертвы и ее действия, мышление, чувства и эмоции, а также пытается ограничить свободный доступ к информации с целью дальнейших манипуляций”. Подчеркнем, что все формы насилия “взаимопереплетены” и взаимообусловлены, являясь признаком семейного неблагополучия и вовлеченности членов семьи в структуры созависимости [5]. Эти структуры как своеобразные “психологические паразиты” действуют изнутри семейной системы, делая ее дезадаптивной и (или) деструктивной. При этом на роль основных жертв внутрисемейного насилия система зачастую выбирает детей как наиболее уязвимых и беззащитных [13]. Как свидетельствуют Р. Х. Хамадеева и О. М. Шитова, “особую тревогу вызывают случаи жестокого обращения с детьми в семье, ведь именно эта категория людей наиболее беззащитна и нуждается в родительской любви и заботе. По имеющимся данным, ежегодно приблизительно 2 тысячи детей заканчивают жизнь самоубийством. Более 50 тысяч детей уходят из семей, спасаясь от семейного насилия, а 7 тысяч становятся жертвами сексуальных преступлений. Насилие в той или иной форме наблюдается в каждой четвертой российской семье” [16, c. 63].
Какова же “корневая” причина внутрисемейного насилия, в чем заключаются психологические детерминанты патогенных взаимоотношений, или, скорее, патогенной стороны взаимоотношений? С точки зрения ряда авторитетных ученых она заключается в бессознательном воспроизведении каждым из членов семьи болезненных паттернов поведения из прошлого в режиме “здесь и сейчас”, причем в рамках семьи именно как целостной экосистемы [3,4,5,6,15].
Взаимоналожение таких паттернов приводит к формированию дезадаптивной семейной системы, работа которой во многом строится на незрелом защитном механизме проективной идентификации, представляющим собой процесс, при котором “человек отчуждает чувства и манипулятивно побуждает другого их переживать, за чем следуют видимые изменения в них обоих”, то есть происходит взаимное вовлечение в тот или иной вариант “порочного круга” [6, c. 26]. Важно осознавать именно тот факт, что в рамках этого порочного круга происходит следующее: “бессознательный конфликт из мира объектных репрезентаций разыгрывается в реальных супружеских отношениях посредством актуализации архаичного эмоционального опыта, который был усвоен в раннем детстве” [3, c.12]. Таким образом “жертва” на неосознанном уровне притягивается к “тирану”, причем эти роли зачастую меняются на регулярной основе, а вместе они как “объединенная фигура” могут стать как “тираном”, так и “жертвой” по отношению к собственным детям и (или) родителям, а также иным родственникам. Все это в значительнейшей степени определяется в измерении “межпоколенческих связей”: события, травмы, “тайные истории” предыдущих поколений проявляется в личной жизни каждого из участников каждой из семейных драм [15]. “Супружеское взаимодействие при этом выступает в качестве совместно создаваемого пространства, опосредованного содержанием реципрокных индивидуальных проекций супругов, направленных на решение их индивидуальных интрапсихических конфликтов” [3, c. 17] В результате возникает трудная жизненная ситуация неблагополучной семьи, причем “проживание в семье такого типа ведет к деструктивным, социально нежелательным поведенческим и эмоциональным проявлениям” [8, c.115], а сама неблагополучная семья выступает как система “в которой отсутствуют какие-либо параметры семьи благополучной (например, отсутствие внутренних границ) или присутствуют какие-то искаженные, крайние варианты их проявлений (например, чересчур проницаемые внутренние границы)” [8, c. 117]. Приведем ужасающие примеры такого рода системных систем. Скажем, в городе Беломорск (Республика Карелия) одна трехлетняя девочка прижгла себе низ живота раскаленной печкой ("чтобы изгнать сатану") после того, как по ее воспоминаниям, папа "там что-то делал"). Чуть позже эта же девочка нашла на улице бездомного щенка и принесла домой, после чего отец зарезал животное и заставил жену и детей съесть мясо. В другой семье из того же города мать вовлекла малолетнюю дочь в проституцию, и та умерла в 17 лет от венерического заболевания (от которого не хотела лечиться). Аналогичный случай известен нам и в г. Петербург (там, правда, история более позитивная - сама девочка за счет искренней веры в Бога и силы характера сумела выйти к созидательной жизни и даже стала хорошим практическим психологом).
В неблагополучной семейной системе отдельные ее члены могут “вытесняться” на роли “жертвы”, “козла отпущения”, “тирана”, “симптома семьи” и т.д., что может выражаться в самых разных стилях и приемах манипулирования (включая взаимное манипулирование), таких как агрессия, пьянство, наркомания, “уход в болезнь”, аутодеструкция (вплоть до суицидального поведения). В самых крайних случаях дело доходит до сексуального насилия (в том числе, над детьми), физических издевательств или даже убийств.
Что же делать со всеми этими проблемами? Как мы отмечали ранее, сторонники “силового” вмешательства в семейную жизнь считают, что ситуацию можно исправить с помощью создания системы своеобразного “постоянно действующего надзора” за семьей. В чем заключается сущность такого рода “надзорной” системы?
Концепции “надзора за семьей”: психологический анализ
Одной из базовых концепций “надзора за семьей” является теория “ювенальной юстиции”. Формально “анализ норм Минимальных стандартных правил Организации Объединенных Наций, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинских правил, 1985 г.), позволяет говорить о ювенальной юстиции как деятельности системы органов, в том числе суда, по защите прав и интересов несовершеннолетних” [11, c.101-102]. Казалось бы, значимая и привлекательная идея. Однако в реальности речь идет о внесудебном вмешательстве в дела конкретной семьи со стороны внешних к ней и зачастую антагонистических по отношению к самому институту семьи сил.
Как публицистически отмечает автор “Российской газеты” Наталья Козлова, “ювенальная юстиция напрямую связана с проектом замены института семьи на институт соцпатроната. Возникает вопрос: кому мешает семья? Ответ очевиден: семья мешает там, где человека хотят взять под тотальный контроль, разрушив его личность. Так поступают, например, представители многих сект, в первую очередь стремящиеся отделить человека от семьи”7. Специалисты отмечают, что “поскольку воспитание в семье предполагает послушание родителям и удерживание ребенка от зла <...> то реализованная система ювенальной юстиции фактически лишает родителей их естественного права определять приоритеты воспитания детей” [9], при том, что “в системе ювенальной юстиции значительно расширяются права суда и социальных служб. Они могут вторгаться в любую семью и фактически по каким-то формальным критериям отнять ребенка” [9]. Отметим, что в психологической практике такие случае возникают достаточно часто, и в последнее время нередко сопряжены с ситуациями, когда дети (даже малолетние дети!) шантажируют родителей "обращением в опеку" за отказ выполнять их капризы.
Обратимся теперь к концепции специального законодательного регулирования наказания за семейно-бытовое насилие. Согласно общей идеологии данного проекта, “семейно-бытовое насилие – умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления» [8]. Как мы видим, в качестве преступления здесь парадоксальным образом выделяется деяние, не содержащие признаки преступления, но соответствующее той самой области “бессознательного умолчания”, “тайных семейных межпоколенческих историй”, “содержания проективных идентификаций”, о которых мы говорили в соответствующем разделе. Достаточно странный с точки зрения юридической логики тезис получает здесь обоснование именно с точки зрения глубинной психологии, однако это обоснование не дает ответа на вопрос о том, как силовое вмешательство (со стороны опеки, специальных НКО и т.д.) может помочь в разрешении скрытых в бессознательном семьи болезненных внутриличностных, межличностных, межпоколенческих и т.д. конфликтов.
При том, что, как справедливо отмечают исследователи, “причинение «физических страданий» в форме вреда здоровью любой степени тяжести, истязания и побоев (без вреда здоровью) уже запрещено Кодексом РФ об административных правонарушениях (ст. 6.1.1) и Уголовным кодексом РФ (ст. 111, 112, 115, 116.1, 117 и др.). Так, ст. 6.1.1 КоАП РФ предусматривает санкцию за нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлёкших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ, если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния” [17, c. 14]
Здесь следует попутно, отметить, что если мы законодательно определим преступления против личности членов семьи совершившего их лица в качестве более тяжких, чем одинаковые по существу и совершенные этим же лицом против других людей (не членов семьи преступника) деяния, то получится правовая дискриминация самого института российской семьи. С социально-психологической же точки зрения такое развитие событий привело бы к индукции восприятия семейной жизни российскими гражданами (и, прежде всего, молодежью) как сопряженной с дополнительной потенциальной угрозой (причем не только в плане личной ответственности, а, главным образом, в плане неизбежного моделирования ситуаций насилия в воображаемом будущем).
Вернемся непосредственно к концепту необходимости жесткого внешнего надзора над семьей и права внесудебных интервенций в ее жизнь. Любая семья, как мы отметили выше, является системой, и грубое вмешательство в жизнедеятельность этой системы со стороны может разрушить ее как таковую, даже если, или, скорее, потому что, она характеризуется как неблагополучная (дезадаптивная). Элементы неблагополучия и (или) насилия, в принципе, можно найти почти в любой семье. Соответственно, отказ от императивного приоритета сбережения и укрепления семьи как основы российского общества [2] может поставить под “прицел” практически каждую российскую семью. Более того, если к каждой семье применять принцип“презумпции виновности”, то удар будет нанесен по самим основаниям российского общества, то есть по семье, как социальному институту.
Однако в соответствии с Указом Президента РФ от 9 ноября 2022 г. № 809 “Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей” утверждается приоритет крепкой семьи, как традиционной для нашего общества духовно-нравственной ценности9.
Из всего вышесказанного следует, с нашей точки зрения, неизбежный вывод: концепция необходимости борьбы с семейно-бытовым насилием (и, тем более, ее профилактики) посредством, прежде всего, внешних “запретительно-силовых” мер по отношению к семье научно не обоснована и противоречит основам национальной безопасности России. Вместе с тем, данный вывод приводит и к следующему вопросу: что в таком случае делать? Ведь, как мы показали выше, проблема семейно-бытового насилия действительно является чрезвычайно болезненной и острой, и в этом смысле наши оппоненты правы (особо подчеркнем, что мы считаем необходимыми максимально решительные и жесткие меры в случае угрозы жизни и здоровью со стороны абьюзера в отношении кого-либо из членов семьи). Постараемся ответить на поставленный выше вопрос.
Возможные меры по противодействию семейно-бытовому насилию в РФ
Вне рамок Уголовного и Административного кодексов РФ работу с любой неблагополучной семьей следует вести как со сложной, тонко работающей системой, которой для внутренней трансформации необходимо помочь с внутренней “перенастройкой”.
Прежде всего, способствовать этому могут квалифицированные психологи, начиная с семейных психологов. Соответственно, проблема квалификации и мировоззренческой (в плане уважения к традиционным духовно-нравственным ценностям, в целом, и просемейной позиции, в частности) базы деятельности этих специалистов стоит сегодня на первом плане. Именно поэтому так важно осуществить законодательное регулирование основ психологической деятельности в Российской Федерации (примером инициативы в этой области является внесенный в Государственную Думу законопроект № 846497-8 Об основах регулирования психологической деятельности в Российской Федерации [10]; существует опыт и региональных инициатив в данной области: как реализованных [11], так и пока не реализованных [1]).
Говоря простыми словами, в любую семью нужно приходить с миром и уважением, воспринимая ее как по определению имеющее право на жизнь сообщество, а не только и не столько с точки зрения зачастую искусственно акцентируемых прав ее отдельных членов (что не отменяет этих прав, которые в ряде случаев, опять-таки, уже описанных в отечественном законодательстве, должны быть защищены прямым и недвусмысленным образом).
Значительную роль в урегулировании внутрисемейных конфликтов (иногда, к сожалению, и путем цивилизованного развода) может сыграть институт медиаторов, у которого по-прежнему есть большая перспектива, но который по различным причинам пока не стал в России достаточно распространенным и эффективным.
Важнейшей частью системы противодействия семейно-бытовому насилию в РФ должна стать образовательная и воспитательная политика государства. Наших детей и подростков нужно обучать и воспитывать в созидательном, просемейном духе, что является крайне значительным фактором при преодолении деструкции любого рода [12]. Немаловажным стало бы в возвращение в школьную программу предмета “Этика и психология семейной жизни”. Образам отца и матери как основным моделям для идентификации (“жизненным якорям” [9]) и, более того, выстраивания идентичности соответственно ребенка и подростка необходимо постоянно проявляться в образовательном и воспитательном пространствах. Таким же базовым “образом-моделью” должен стать образ крепкой, дружной семьи, “ядром” которой является триада “отец, мать, ребенок”, и которая окружена периферией межпоколенческих связей. Значимым является и формирование в психической реальности подрастающих поколений этического чувства осмысленной сопричастности своим соотечественникам (когда вся страна воспринимается как “большая семья”, и когда обретение смысла жизни позволяет преодолеть практически любые трудности [4]).
Конкретными механизмами здесь могут стать:
а) Формирование просемейно-ориентированной позиции в рамках программ гуманитарного образования всех уровней.
б) Обязательность включения ценности крепкой семьи в программы и практики работы всех организаций и учреждений, имеющих отношение к институту семьи.
в) Обязательный анализ всех законодательных инициатив с точки зрения их соответствия просемейной политике.
г) Разработка и внедрение программ обучения ветеранов СВО волонтерской и иной деятельности по защите как прав семьи, в целом, так и отдельных ее членов (жертв семейно-бытового насилия).
В заключении этого раздела отметим, что важнейшим фактором является и социально-экономическая поддержка семьи, однако данный вопрос выходит за пределы настоящей работы.
Выводы
1. Проблема семейно-бытового насилия в России существует и является весьма острой.
2. Попытки решения этой проблемы, главным образом, через ту или иную систему “силового” (но при этом внесудебного) внешнего вмешательства в дела семьи приведет только к усугублению ситуации с риском разрушения ряда неблагополучных, но имеющих потенциал к развитию семей и возникновения угрозы самому институту российской семьи (и, значит, национальной безопасности России).
3. Идея “презумпции виновности семьи” не корректна ни с правовой, ни с психологической, ни с политической точек зрения.
4. Решение проблемы семейно-бытового насилия лежит в сферах:
- развития системы практической психологии в РФ (включая законодательное урегулирование основ психологической деятельности в нашей стране).
- развития системы медиации в РФ.
- совершенствования образовательной и воспитательной политики государства (с максимальным использованием советского опыта).
- совершенствования соответствующей законодательной базы, в целом.
- широкого развития волонтерского движения в защиту и семьи, и жертв насилия, причем такого движения, деятельность которого основана на традиционных для России духовно-нравственных ценностях.
Сформулируем основной вывод, следующий из настоящей работы: семья представляет собой особую экосистему, являющуюся фундаментом традиционного российского общества и важнейшей духовно-нравственной ценностью. Поэтому она должна обладать собственным правом на защиту, как минимум, равноценным с правами отдельных ее членов. Соответственно, профилактику семейно-бытового насилия следует выстраивать с обязательным учетом данного факта.
В заключении повторим и подчеркнем: работу с любой неблагополучной семьей следует вести как со сложной, тонко работающей системой, которой для внутренней трансформации необходимо, прежде всего, помочь с внутренней “перенастройкой”.
[1] Семейные тайны: мониторинг [Электронный ресурс] // Сайт ВЦИОМ. URL: https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/semeinye-tainy-monitoring?ysclid=mt4ky5om6185887139 (дата обращения: 22.08.2026).
[2] Всероссийский телефон доверия для женщин: количество обращений выросло более чем на 40% [Электронный ресурс] // Сайт Всероссийского телефона доверия для женщин. URL: https://wcons.net/novosti/vserossijskij-telefon-doverija-dlja-zhenshhin-kolichestvo-obrashhenij-vyroslo-bolee-chem-na-40/?ysclid=mt4l0fnzc3113507535(дата обращения: 22.08.2026).
[3] Обращений из-за домашнего насилия стало на 52% больше: полиция не защищает [Электронный ресурс] // Портал “Дзен.ру” URL: https://dzen.ru/a/an17nTQksi3eowTy?ysclid=mt4l33px7351902293(дата обращения: 22.08.2026).
[4] А. Магомедова Рост домашнего насилия: тревожная статистика и что с этим делать [Электронный ресурс] Сайт В17 //URL: https://www.b17.ru/article/rost_domashnego_nasiliya_trevozhnaya_statistika_i_chto_s_etim_delat/? [Электронный ресурс] //ysclid=mt4l2udv543474933
[5] Эксперт СПбГУ представил новые данные о домашнем насилии [Электронный ресурс] // Сайт СпбГУ URL: https://spbu.ru/news-events/novosti/ekspert-spbgu-predstavil-novye-dannye-o-domashnem-nasilii?ysclid=mt4luayac468633234 (дата обращения: 22.08.2026).
[6] Домашнее насилие [Электронный ресурс] // Википедия: свободная энциклопедия. URL:
https://ru.wikipedia.org/wiki/ (дата обращения: 22.08.2026).
[7]Что такое ювенальная юстиция и почему с ней борются родители [Электронный ресурс] // Википедия: свободная энциклопедия. URL: https://rg.ru/2013/02/12/uvenalnaia.html?ysclid=mt4tqmwi6v263740046&utm_referrer=https%3A%2F%2Fya.ru%2F(дата обращения: 22.08.2026).
[8] Проект Федеального Закона О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации [Электронный ресурс] // Сайт Совета Федерации Федерального Собрания РФ. URL: http://council.gov.ru/media/files/rDb1bpYASUAxolgmPXEfKLUIq7JAARUS.pdf (дата обращения: 22.08.2026).
[9] Указ Президента РФ от 9 ноября 2022 г. № 809 “Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей” [Электронный ресурс] // Система “Гарант” URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/405579061/?ysclid=mt4ulih31d696245003
[10] Законопроект № 846497-8 Об основах регулирования психологической деятельности в Российской Федерации [Электронный ресурс] // Сайт ГД ФС РФ URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/846497-8?ysclid=mt4zaho0xu617157461
[11] Закон г. Москвы от 7 октября 2009 г. N 43 "О психологической помощи населению в городе Москве" Электронный ресурс] // Сайт “Гарант” URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/292902/?ysclid=mt4ycdc3jn266077357
Статья публикуется в одобренном рецензентами варианте (после получения последней положительной рецензии, рекомендующей рукопись к публикации) с исправлениями автора (внесенными им после получения предварительных рецензий, рекомендующих рукопись к доработке). Все рецензии (включая предварительные рецензии) опубликованы в открытом доступе непосредственно за текстом самой статьи. Все варианты авторских исправлений хранятся в депозитарии издательства и могут быть доступны по требованию уполномоченных организаций.
Прочитать все рецензии на эту статью
Библиография
1. Воронцов А. В., Богачев А. М. Психологическая помощь в социальном и правовом аспектах // Управленческое консультирование. 2015. № 2(74). С. 90-98.
2. Воронцов А. В. Семья как основа национальной безопасности России // Роль социологии в конструировании России будущего: XVII Международная научная конференция "Сорокинские чтения-2023", Москва, 20 февраля 2023 года. Москва: ООО "МАКС Пресс", 2023. С. 537-539.
3. Жогаль Е. М., Слепкова В. И. Проективная идентификация в межличностном взаимодействии супругов // Семья и личность: проблемы взаимодействия. 2020. № 20. С. 10-18.
4. Богачев А. М., Богдановская И. М., Высоцкая Ю. А., Коршикова М. А. Защитная система личности в трудной жизненной ситуации: дифференциальный и интегральный анализ (на примере г. Мариуполь) // Клиническая и специальная психология. 2025. Т. 14, № 4. С. 151-170.
5. Зверева Л. В. Эмоциональное насилие в семье как отражение созависимых отношений // Теория права и межгосударственных отношений. 2021. Т. 2, № 3(15). С. 171-178. Самсонова Е. А. Социально-психологические особенности проявления созависимости в супружеских отношениях // Шаг в науку. 2022. № 3. С. 93-96.
6. Зиновьева Е. В., Казанцева Т. В., Плешкова А. Н. Возможности эмпирического исследования проективной идентификации // Петербургский психологический журнал. 2016. № 16. С. 23-41.
7. Кашина Е. Н. Психологическое насилие в семье: причины, формы, последствия // Идентичность, благополучие и безопасность: теоретические и практические исследования: материалы региональной научно-практической конференции, Екатеринбург, 04-05 декабря 2019 года. Екатеринбург: Автономная некоммерческая организация высшего образования "Гуманитарный университет", 2019. С. 41-46.
8. Котенева А. В., Кушникова Е. Ю. Семейное неблагополучие: проблемы, критерии и методики диагностики // Модели и технологии оказания психологической помощи детям и подросткам в экстремальных ситуациях: Коллективная монография / Под общей редакцией А. В. Кокурина, В. И. Екимовой, Е. А. Орловой. Пермь: ИП Сигитов Т. М., 2018. С. 114-125.
9. Ломонос А. А., Боброва Н. В., Богачев А. М. Жизненные "якоря" личности как фактор нравственного развития // Общество. Среда. Развитие. 2023. № 2(67). С. 137-145.
10. Медведева И. Я. Ювенальная юстиция как угроза семье, обществу и государству // Философия права. 2010. № 2(39).
11. Михайлова С. Н. Подходы к определению понятия "ювенальная юстиция" в России // Правовые проблемы укрепления российской государственности / под редакцией С. А. Елисеева, Л. М. Прозументова, В. А. Уткина, О. И. Андреевой, М. К. Свиридова, Н. С. Дергача. Том Часть 58. Томск: Национальный исследовательский Томский государственный университет, 2013. С. 101-103.
12. Воронцов А. В., Прилуцкий А. М., Богачев А. М., Теплых Г. И. Психосемиотика деструктивного поведения: от убийства символического к убийству реальному // Общество. Среда. Развитие. 2022. № 1(62). С. 86-96. DOI: 10.53115/19975996_2022_01_086-096.
13. Пузанкова И. Е., Дическул О. М. Психологическое насилие в семье: что это такое и как с ним бороться // Вестник Прикамского социального института. 2020. № 1(85). С. 134-139.
14. Садыков Р. М., Большакова Н. Л. Насилие в семье: сущность и виды // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2022. № 7-2(70). С. 81-84.
15. Тарабрина Н. В., Майн Н. В. Феномен межпоколенческой передачи психической травмы (по материалам зарубежной литературы) // Консультативная психология и психотерапия. 2013. № 3(78). С. 96-119.
16. Хамадеева Р. Х., Шитова О. М. Психологическое насилие над детьми в семье // Концептуальные и прикладные аспекты социальной работы с семьей и детьми в полиэтнической среде: материалы IV заочной научно-практической конференции с международным участием, Саранск, 20 ноября 2013 года / Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарева, историко-социологический институт; кафедра социальной работы; Под общей редакцией проф. Л. И. Савинова. Саранск: Индивидуальный предприниматель Афанасьев Вячеслав Сергеевич, 2013. С. 63-67. .
17. Швабауэр А. В. Угрозы и истоки законопроекта о профилактике семейно-бытового насилия // Криминология: вчера, сегодня, завтра. 2020. № 1(56). С. 13-22.
References
1 . Vorontsov, A. V., & Bogachev, A. M. (2015). Psychological assistance in social and legal aspects. Management Consulting, (2), 90-98.
2 . Vorontsov, A. V. (2023). Family as the basis of national security of Russia. In Role of sociology in constructing the future Russia: XVII International Scientific Conference "Sorokin Readings-2023" (pp. 537-539).
3 . Zhogal, E. M., & Slepkova, V. I. (2020). Projective identification in the interpersonal interaction of spouses. Family and Personality: Problems of Interaction, (20), 10-18.
4 . Bogachev, A. M., Bogdanovskaya, I. M., Vysotskaya, Y. A., & Koshikova, M. A. (2025). The protective system of the individual in a difficult life situation: differential and integral analysis (based on the example of Mariupol). Clinical and Special Psychology, 14(4), 151-170.
5 . Zvereva, L. V. (2021). Emotional abuse in the family as a reflection of codependent relationships. Theory of Law and International Relations, 2(3), 171-178. Samsonova, E. A. (2022). Socio-psychological features of the manifestation of codependency in marital relationships. Step into Science, (3), 93-96.
6 . Zinovyeva, E. V., Kazantseva, T. V., & Pleshkova, A. N. (2016). Opportunities for empirical research on projective identification. St. Petersburg Psychological Journal, (16), 23-41.
7 . Kashina, E. N. (2019). Psychological violence in the family: causes, forms, consequences. In Identity, well-being, and security: theoretical and practical research: materials of the regional scientific and practical conference (pp. 41-46).
8 . Koteneva, A. V., & Kushnikova, E. Yu. (2018). Family dysfunction: problems, criteria, and diagnostic methods. In Models and technologies for providing psychological assistance to children and adolescents in extreme situations (pp. 114-125).
9 . Lomonos, A. A., Bobrova, N. V., & Bogachev, A. M. (2023). Life "anchors" of the personality as a factor in moral development. Society. Environment. Development, (2), 137-145.
10 . Medvedeva, I. Ya. (2010). Juvenile justice as a threat to the family, society, and state. Philosophy of Law, (2).
11 . Mikhailova, S. N. (2013). Approaches to defining the concept of "juvenile justice" in Russia. In Legal problems of strengthening Russian statehood (pp. 101-103).
12 . Vorontsov, A. V., Prilutsky, A. M., Bogachev, A. M., & Teplikh, G. I. (2022). Psycho-semiotics of destructive behavior: from symbolic murder to real murder. Society. Environment. Development, (1), 86-96. https://doi.org/10.53115/19975996_2022_01_086-096
13 . Puzankova, I. E., & Dichescul, O. M. (2020). Psychological violence in the family: what it is and how to fight it. Bulletin of the Perm Social Institute, (1), 134-139.
14 . Sadikov, R. M., & Bolshakova, N. L. (2022). Violence in the family: essence and types. International Journal of Humanities and Natural Sciences, (7-2), 81-84.
15 . Tarabrina, N. V., & Main, N. V. (2013). The phenomenon of intergenerational transmission of psychological trauma (based on foreign literature). Consultative Psychology and Psychotherapy, (3), 96-119.
16 . Khamadeeva, R. Kh., & Shitova, O. M. (2013). Psychological violence against children in the family. In Conceptual and applied aspects of social work with families and children in a polyethnic environment: materials of the IV distance scientific and practical conference with international participation (pp. 63-67).
17 . Schwabauer, A. V. (2020). Threats and origins of the draft law on the prevention of domestic violence. Criminology: Yesterday, Today, Tomorrow, (1), 13-22.
