Новости

Представляем концептуальную статью кандидата психологических наук, члена-корреспондента ПАНИ А.М. Богачева; доктора философских наук, академика ПАНИ А.М. Прилуцкого, доктора психологических наук Е.Ю. Коржовой и заведующего лабораторией прикладной конфликтологии АНО «Центр психологии стресса» И.А. Сидоренко. Научным редактором статьи является президент ПАНИ, доктор философских наук, почетный профессор РГПУ им А.И. Герцена А.В. Воронцов. 

Аннотация. В статье представлен междициплинарный (на стыке психологии, социологии, культурологии и историографии) анализ подходов к пониманию и соотнесению друг с другом феноменов исторической памяти и современной российской гражданской идентичности в контексте обращения к природе традиции и антагонистичным традиции архаическим процессам. Авторы сделали попытку развить введенное С.В. Лурье понятие «этнические константы», понимаемые в качестве базовых установок (сценариев) развития социума и ввести термин «этно-культурные константы» в контексте исторической преемственности русской цивилизации и здоровой гражданской идентичности. На основе теоретического анализа сделан вывод о существовании инвариантных в плане исторической эпохи следующих этно-культурных констант российского социума: «духовная миссия/миссия добра», «справедливость», «уважение к иному», «общинность/cоборность/коллективизм». Именно принятие, «присвоение» ценностей, исходящих из этих констант, которые проявляются в живой традиции, противостоит архаике и провоцируемым ею разделениям и представляет собой основу отечественной цивилизационной традиции (прежде всего, в традиции православного христианства, а также ислама, иудаизма и буддизма), позволяет осуществлять консолидацию как внутреннего мира личности, так и российского общества, в целом, устраняя «лакуны» в межпоколенческих связях. 

Ключевые слова. Историческая память. Гражданская идентичность. Традиция. Архаика. Связь времен. Этно-культурные константы. Преемственность. Целостность. Социум. Духовность.

Благодарности. Исследование выполнено за счет внутреннего гранта РГПУ им. А. И. Герцена (проект № 85ВГ).

Введение

Историческая память и историческое сознание обеспечивают трансляцию традиционных ценностей и передачу мировоззренческих идей, формирующих основы национально-государственной и, соответственно, общероссийской гражданской идентичности. Соответствующая проблематика является крайне актуальной в социально-психологическом плане. Поэтому целью настоящей статьи является определение «ядра» общероссийской гражданской идентичности с социально-психологической (в широком смысле) точки зрения, а задачами – определение соответствующих понятий; выделение основных, «инвариантных» структурных компонентов общероссийской гражданской идентичности; исследование в этом контексте дихотомии «традиция/архаика; прояснение роли православного христианского вероучения в сохранении преемственности восприятия отечественной истории (связи времен) и сбережении единой идентичности российского народа.

Методика

Авторами использовались методы глубинно-психологического синтеза и анализа, интерпретации, исследования источниковой базы, междисциплинарного сравнительного анализа.

Результаты

Авторами развита теория этнических констант С.В. Лурье в части введения понятия «этно-культурные константы». Путем сопряжения данной теории с результатами лонгитюдного исследования, проведенного под руководством В.Е. Семенова, а также с рядом других признанных в научном мире концепций, представлены доказательства ее научной значимости и подтверждения социально-психологической релевантности концепции «пентабазиса» (ценностной модели для России) А.Д. Харичева.

Обсуждение

Сначала обратимся к феномену исторической памяти или исторического сознания. В современных гуманитарных науках термин «историческое сознание» периодически используется в качестве синонима исторической памяти. С другой стороны, он может интерпретироваться как более широкое понятие, включающее как содержание исторической памяти, так и результат рефлексии об историческом прошлом. Исследователи отмечают, что важнейшим компонентом исторической памяти является традиционализм.

В текущих условиях формирование исторической памяти под влиянием информационного пространства происходит в достаточной степени стихийно. Иногда имеют место попытки оказать на этот процесс целенаправленное негативное воздействие. Распространение различных квази-идентичностей, искаженного, деформированного исторического сознания, используемого в качестве инструмента политического влияния, предполагает формирование ложных, искаженных нарративов исторической памяти, попыток разорвать «связь времен». Согласно Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года, «реальную угрозу представляют участившиеся в иностранных государствах случаи умышленного искажения истории, возрождения идей нацизма и фашизма»¹.

Согласно Основам государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей² к числу рисков, обусловленных распространением деструктивных идеологий относится «искажение исторической правды, разрушение исторической памяти».

Обращаясь к общетеоретическим истокам понятия исторической памяти, отметим, что французский исследователь М. Хальбвакс в свое время предложил рассматривать данный феномен в качестве компонента общественного сознания и коллективной идентичности [19, 20]. Опираясь на «коллективные представления» Э. Дюркгейма, М. Хальбвакс поместил память в социальный контекст, в рамках которого взаимодействуют и взаимопроникают индивидуальная и коллективная виды памяти. Можно сказать, что понятие коллективной памяти по М. Хальбваксу во многом сопрягается с понятием коллективного бессознательного по К.Г. Юнгу который придавал большое значение его эмоционально-образным детерминантам.

По сути, с оценкой значимости эмоционально-образного компонента исторической памяти согласен и В. Н. Бадмаев «…Историческая память характеризуется как устойчивая система представлений о прошлом, бытующих в общественном сознании. Ей свойственна не столько рациональная, сколько эмоциональная оценка прошлого» [1, с. 83].

Важно отметить, что историческая память представляет собой основу такого явления, как гражданская идентичность, представляющего собой важнейший фактор национальной безопасности. Обратимся к понятию гражданской идентичности подробнее.

 

Структура современной российской гражданской идентичности

Как отмечает Д.А. Монастырский, «Изучив современные представления о сущности понятия «гражданская идентичность», можно сделать вывод о том, что в основе гражданской идентичности лежит идентификация с обществом, государством и страной. Гражданская идентичность сплачивает население, является цементирующей основой социальной интеграции» [10, с.185]

На наш взгляд, гражданская идентичность тесно связана этнической идентичностью, хотя и не равнозначна ей. Согласно Л. Науменко этническая идентичность – это результат эмоционально-когнитивного процесса осознания этнической принадлежности, отождествление индивидом себя с представителями своего этноса и обособления от других этносов, а также глубоко личностно-значимое переживание своей этнической принадлежности. Казахстанский ученый Г.Н. Билялова пишет: «Человеку крайне важно ощущать и осознавать свою тождественность семье, роду, народу. Этническая память включает процесс создания, накопления, хранения и трансляции экзистенциальных и культурных ценностей, являясь источником жизнедеятельности как традиционного, так и современного общества» [2, с. 112].

Известный петербургский этнопсихолог С.В. Лурье [8, 9] утверждает, что каждая этническая общность характеризуется так называемыми этническим константами: «Этнические константы — бессознательные комплексы, складывающиеся в процессе адаптации человеческого коллектива (этноса) к окружающей природно-социальной среде и выполняющие в этнической культуре роль основных механизмов, ответственных за психологическую адаптацию этноса к окружающей среде. <…> Система этнических констант и является той призмой, сквозь которую человек смотрит на мир. На ее основании формируются адаптационно-деятельностные модели человеческого поведения» [14, с.53].

Этническая идентичность проходит сложный, многоэтапный путь формирования. Согласно Т.Г. Стефаненко «…в 6–7 лет ребенок приобретает первые – фрагментарные и несистематичные – знания о своей этнической принадлежности. <…> в 8–9 лет ребенок уже четко идентифицирует себя со своей этнической группой, выдвигает основания идентификации – национальность родителей, место проживания, родной язык <…> Окончательно же этническая идентичность вызревает в подростковом возрасте» [17, с.16].

Отдельно следует подчеркнуть: этно-культурная и (или) гражданская идентичность личности, понимаемая как сопричастность определённой общности или культуре, также системе ценностей, основывается именно на исторической связи времен [3].

Общероссийская гражданская идентичность, очевидным образом тесно связанная с русской «суперэтнической» идентичностью³ и исторической памятью народов России, представляет собой одновременно стабильную и динамическую категорию [10, 13].

В ходе ее формирования и развития посредством множества «капилляров истории» формируются «образы прошлого», которые перетекают в настоявшее, и которые характеризуются значимыми социальными функциями, включая идеологические, интегративные/ дифференциальные, информационные, познавательные, объяснительные и пр. функции. Эти функции как бы «нанизываются» друга на друга на различных уровнях (местном, региональном, общегосударственном). Существуют ли в случае с российской гражданской идентичностью некие универсальные элементы, «скрепляющие» как различные эпохи развития России, так и разнообразные сегменты российского социума?

С. В. Лурье так говорит в своей работе «В поисках русского национального характера» об этнических константах отечественного «суперэтноса»: «Русские пережили в своей истории немало драматических перемен - трудно было стать из язычников христианами, трудно было из свободной городской вольницы попасть под монгольское иго, трудно было перешагнуть из Руси московской в петровскую Россию, трудно было вместо царской России оказаться в ленинском и сталинском Советском Союзе, трудно было из тихих советских заводей нырнуть в постсоветские водовороты. В каждый из этих периодов разные группы русских людей очень по-разному смотрели на мир и оценивали происходящее, но при этом оставались русскими вне зависимости от своего социального статуса и идейных установок» [8, с.52].

Согласно С.В. Лурье, «Русский (мы-образ) существует как бы в трех ипостасях, но всегда очень связан с образом себя как носителей добра. Эти три ипостаси можно представить следующим образом: хранители возделыватели добра - крестьянская община, созидатели и творцы космических ракет и т. д.; миссионеры-просветители, готовые всегда нести «свет миру» в чем бы он ни заключался; воины - защитники добра, борцы со «злодеями» и покровители народов, которым зло угрожает <…> Условием действия является осознание себя как могущественной и самой правой (справедливой) силы». Кроме того, российскому обществу традиционно присуще уважение к иным культурам и их носителям: «исследователей поражала порой традиционная нечувствительность русских к национальным проблемам и их вполне искреннее неумение "воспринять национальное неудовольствие всерьез" [8, с.55]. Третья характеристика традиционной российской идентичности - коллективизм: «Общину можно рассматривать как основной тип русской социальности. Синонимом слова "община" является слово "мир", и понятие "мир" было центральным в сознании русских крестьян. Крестьянин осознавал себя членом русского общества не как индивид, а как член конкретной общины, конкретного "мира". "Мир" - это автономная самодостаточная целостность» [8, с.55].

Отметим в данном контексте и важность такого фактора, как географические особенности России. Карабущенко Н.Б и Хворова Е.М. среди прочих авторов справедливо утверждают, что «древние русичи проживали на территории северо-западной и северо-восточной европейской части Европы, которая характеризовалась коротким летом и продолжительной зимой. <…> Это привело к формированию таких качеств, как: уравновешенность, терпеливость, чувствительность, умеренность в выражении эмоций, интравертированность, сдержанность. Идеология также влияет на становление психологических особенностей русского народа. Русская ментальность до революции 1917 г. формировалась на основе общинных ценностей, советская власть после революции формировала коллективистские ценности <…>» [7, с. 258].

Таким образом, следуя С.В. Лурье и развивая ее концепцию, мы можем выделить четыре базовые этно-культурные константы российского социума: «духовная миссия добра», «справедливость», «уважение в иному», «общинность».

Сделаем здесь важное пояснение. Введение понятия «этно-культурных» констант позволяет перенести акцент с сугубо этнической стороны вопроса в сторону культурного основания человеческого бытия. Таким образом, речь идет не о собственно этнических, а именно об этно-культурных константах, проявляющихся в жизнях таких личностей, как «грузин» Багратион, «африканец» Пушкин, «шотландец» Лермонтов, «датчанин» Даль, каждый из которых считал себя представителем русской культуры и соответствующего «суперэтноса». В данном контексте гражданская идентичность может пониматься как «этно-культурная» идентичность и, соответственно, общероссийская гражданская идентичность – как российская (русская) этно-культурная идентичность.

Отметим, что такое понимание соответствует идеям, изложенным в работах ряда представителей государственной власти Российской Федерации. В статье начальника Управления Президента Российской Федерации по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов» А.Д. Харичева говорится: «Чтобы ответить на вопрос «Кто мы?», нужно рассмотреть, чем российская цивилизация отличается от других. Для этого можно использовать векторную модель цивилизационного кода России. <…> Мы стремимся к идеалу. Мы всегда ищем высшую цель и смысл своего существования. Для нас духовные ценности важнее материальных благ – нам обязательно нужна верхнеуровневая, порой недостижимая цель. Мы выбираем веру, ставя духовность на первое место. <...> Мы стараемся жить по «правде». Наше отношение к жизни и окружающим основано. на честности, справедливости и совести. <…> Мы идем своим путем. Россия – это страна с собственным «Я». В политике мы выбираем независимое развитие и патриотизм, активное отношение к своей стране, основанное на любви к Родине. <…> Мы ориентированы на коллективизм. Когда речь идет о том, что важнее — личные интересы или коллективные, мы выбираем командность, семейность и многонациональность. В центре нашей системы ценностей стоит семья. <>Мы понимаем свободу как волю. Наш народ ценит свободу, но не воспринимает ее как вседозволенность и отсутствие ограничений»⁴.

В статье «Политические вызовы России: История и современность» заместитель начальника Управления Президента Российской Федерации по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов» Б.Я. Рапопорт выделяет три константы российского цивилизационного кода: «Первая — мессианство. <…> Вторая — соборность. <…> Третья — справедливость»⁵.

Очевидно, что сформулированные А.Д. Харичевым и Б.Я. Рапопортом тезисы в существенной степенью соответствуют концепции С.В. Лурье.

 

Преемственность поколений и расколотость общества: традиции vs новации

Исследователи в области психологии личности указывают на очень высокую значимость проявления межпоколенческих связей [18] в контексте индивидуальной и коллективной способности выдерживать давление стрессогенных факторов, а также большую значимость функции прародителей в плане сохранения семейной идентичности. Ее так называемый трансгенерационный компонент отображает события, имеющие значения для череды поколений.

Нарушение преемственности («исторической памяти семьи») могут вызываться теми или иными травмами в семейной истории или истории рода, следствием чего зачастую является «фрагментизация» семейной структуры [18].

Очевидно, что аналогичные закономерности можно экстраполировать из семейной и на этно-культурную проблематику. В исторической памяти и гражданской идентичности той или иной этно-культурной общности могут фиксироваться определенного рода «лакуны» или нарушения преемственности (это как известно, неоднократно происходило в истории России на «переломе эпох», проявляясь и в трагическом церковном расколе, и отрицании значимости истории России «до 1917», и в отверждении «всего советского» после распада СССР и т.д.), что может приводить к нарушению связности, целостности личности в той ее части, которая «взаимонакладывается» с коллективным опытом.

Более того, эти «лакуны» могут намеренно усиливаться вследствие тех или иных действий «социо-инженерного» плана и быть связанными с фальсификациями истории различного рода, многие из которых мы, к сожалению, наблюдали и наблюдаем, сейчас на Украине. Отсюда следует, что максимальное прояснение духовно-исторической основы современной российской гражданской идентичности является, как мы отмечали выше, вопросом национальной безопасности страны. При этом крайне значимым здесь является опора на подлинную традицию при преодолении воздействий со стороны «агрессивной архаики».

 

Традиция и архаика

Изучение любых традиционных ценностей (российских или каких-либо других) следует предварить исследованием, собственно традиции, как понятия. Согласно подходу С. И. Ожегова у этого понятия существует два базовых значения: «то, что перешло от одного поколения к другому, что унаследовано от предшествующих поколений (напр., идеи, взгляды, образ действий, и т. п.)» и «обычай, установившийся порядок в поведении, в быту». В контексте настоящей работы мы рассмотрим первое из вышеприведенных значений, которое отсылает к принимаемому многими поколениями коллективному опыту духовного и социального плана. По сути, речь идет именно о «кристаллизации» этно-культурных констант народа во всех сферах его жизнедеятельности.

При таком определении мы сразу выходим на синтезирующие эту жизнедеятельность в каждый конкретный исторический период «корневые» универсалии, которые не только не препятствуют обновлению, но и создают возможности для него, одновременно сохраняя, удерживая стабильность социума. Таким образом, осуществляется сохранение непрерывности исторической памяти и сбережение целостности той или иной общности. Традиция, пока она существует, не может быть отжившей, так как выполняет адаптационную функцию. Напротив, «фрагментизация» сознания народа, утрата им исторической памяти неминуемо ведут к «откату» к устаревшим привычкам, обычаям, канонам, за которыми нередко стоят какое-то время назад преодоленные разделение и вражда, и которые поэтому тесно связаны с разрушительными процессами. Именно это мы имеем в виду, говоря об архаике. Подчеркнем: регрессивность, понимаемая как, по сути дела, «энтропийное» возвращение к тому, что ранее было «снято» с помощью традиции, представляет собой неотъемлемое свойство архаики. Другими словами, архаика - это маркер отступления на пути цивилизационного развития, а традиция – наоборот маркер развития. Архаика разъединяет, служа тем самым, эмоциям ненависти и вражды, а традиция – объединяет, служа чувству сопричастности (и развития личности на духовном пути развития к осмысленной сопричастности).

Кроме того, архаизация ведет к примитивизации и крайнему упрощению фактически каждого из аспектов общественной жизнедеятельности. Это относится и к сознанию, и к поведенческим моделям, и к социальной практике, центральное место в которых начинают занимать магически-мифологическое мировоззрение [1, 12]. В результате происходит утрата способности критически мыслить, теряется и способность выдерживать противоречия жизни на психоэмоциональном уровне, а также воспринимать смысл экзистенциальных феноменов. Мировосприятие становится радикализированным с тенденцией не к нравственному самосовершенствованию (что предполагает сложную духовную и психологическую работу с теми феноменами, которые в психологии называются «теневыми сторонами» личности, а в православном вероучении – греховностью), а к проецированию пугающих проявлений самого себя на внешние объекты, что неизбежно ведет к поиску «образа врага», и чему, в свою очередь, способствуют всяческие разделения. Этим явлениям сопутствует инфантилизация личности (опять же, и в индивидуальном, и в коллективном контекстах), подразумевающая снижение морально-нравственного уровня сознания, некритическое восприятие какой-либо информации, отсутствие самостоятельности, подчиняемость, безответственность, жестокость, примитивизм. Отсюда следует, что архаизация представляет собой серьезный фактор разрушения целостности общегражданского матричного культурного поля (включая аксиологические его аспекты), которое под воздействием данного фактора разделяется на «самозамкнутые» и локализованные «сферы», каждая из которых характеризуется собственной системой ценностей.

Примером здесь может являться искусственное противопоставление городского и сельского образов жизни, когда подлинная «деревенская» традиция, которая в России достаточно органично перешла в городскую традицию еще во времена Древней Руси, превращается в современный «сельский псевдотрадиционализм», то есть продукт стилистической мимикрии.

Этот псевдотрадиционализм, основанный на архаике и на древних мифологических сюжетах связанных, в том числе, с образами «Матери-Земли» и соответствующими обрядами, «прорываясь» в современный мир, зачастую приобретает весьма деструктивные формы и, опять же, ведет к различным вариантам разделения и радикализации. К ним можно отнести, в том числе, многие из организаций современного неозычества, представители которых активно отделяют себя от общероссийской идентичности и зачастую проявляют деструктивную агрессию по отношению к своим же согражданам. В качестве еще одного примера здесь можно привести секты «свидетелей СССР».

Ярким и трагическим примером погружения, скорее, даже обрушения в архаику является трансформация исторической памяти и этно-гражданской идентичности на современной Украине, причем преодоление этого деструктивного процесса происходит именно за счет возвращения в пространство российской традиции и обретения живого личностного смысла, основанного на соответствующих духовно-нравственных ценностях.

Вышеприведенные и другие противопоставления преодолеваются формированием единой идентичности, действительно синтезирующей в себе «локально-бинарные» идентичности и становящейся, тем самым, ядром общероссийской гражданской идентичности. Как мы уже отмечали выше, такая идентичность должна включать в себя всю целостность исторической памяти русского и других народов России и соответствовать этно-культурным константам российской цивилизации.

 

Российская гражданская идентичность и географический контекст

В целом, российская гражданская идентичность представляет собой пространство синтеза культур Европы и Азии. Как считает доктор психологических наук М.М. Решетников, «наша особенность состоит в том, что мы никогда не были ни скандинавским севером, ни мусульманским югом, ни западом, ни востоком. Россия — это часть Европы, но она никогда не будет частью Запада. Мы всегда были островом цивилизации, и в этом есть огромная надежда на возрождение»⁶. В качестве основы для возрождения, М.М. Решетников выделяет русский язык и единую историю.

В этом контексте огромное географическое разнообразие России, равно как и многонациональный и многоконфессиональный характер российского общества представляют собой важные факторы стержневой «удерживающей» идентичности. Н.А. Хренов отмечает, что все это способствовало развернувшемуся глубочайшему культурному синтезу в искусстве, развертывающемуся в таком цивилизацонно-культурном образовании как русская культура».

 

Православное вероучение и цивилизационный выбор

Для России особую роль в становлении и развитии общероссийской гражданской идентичности выполняет православное христианское вероучение и, соответственно, Крещение Руси в качестве цивилизационного выбора. Отметим, что православные вероучение и образ жизни, соответствуют всем упомянутым нами выше этно-культурным константам российской цивилизации, являясь, тем самым, внутренней «стрежневой» установкой для народов России во все периоды ее более чем тысячелетней истории. Установкой, позволяющей, преодолевать архаику в традиции, соединяя различные классовые, городскую и деревенские идентичности и, тем самым, удерживая в современной реальности преемственность исторической памяти (связи времен). Достаточно ярко это проявилось в эпоху СССР, когда Моральный кодекс строителей коммунизма фактически отобразил в себе основы христианской этики. Как заметил в свое время президент РФ В. Путин, «коммунистическая идеология - очень сродни христианству. Свобода, братство, равенство, справедливость - это все заложено в Священном писании, это все там есть»⁷.

При этом в российской исторической памяти и соответствующей ей идентичности прочно удерживается свойственное христианству (а также другим традиционным для России религиям) представление о конечной победе добра над злом в ходе эсхатологического процесса. Эсхатологическое восприятие времени заложено в самом концепте «Москвы, как «третьего Рима», удерживающего мир от падения в окончательное разрушение. Такой концепт позволяет преодолевать влияние деструктивных субкультур и маргинальных вариантов эсхатологии.

Религиозные основания соединяются здесь с крайне важной для российского менталитета идеей государственничества, которая красной нитью проявлялась во все эпохи истории Отечества.

Таким образом, как «официальные», так и «народные» концепты исторической памяти укладываются в синтетическую гражданскую идентичность, в которой соединяются духовные ориентиры и коллективизм.

Российский психолог В.Е. Семенов в ряду других выделяет следующие базовые российские менталитеты: «православно-российский <…> коллективистско-социалистический <…> индивидуалистско-капиталистический» [16, с. 20] Согласно данным проведенного им в 1999 году исследованию, «на трех первых местах в общей и молодежной выборках оказались характеристики России: демократическая, духовная и православная. Эта триада достаточно неожиданна и заставляет вспомнить известную идеологическую формулу графа С.С. Уварова» [15, с. 21]. Как можно видеть, концепция В.Е. Семенова, как и теория С.В. Лурье, может быть использована в качестве научной основы, надежно подтверждающей важные в точки зрения национально-государственных интересов России тезисы А.Д. Харичева и Б.Я. Рапопорта (а также концепцию синтеза русской идеи и социалистического идеала доктора философских наук Г.А. Зюганова⁸).

По мнению С.П. Дырина, «Российское общество существенно расколото на достаточно автономные страты», однако в каждом из них «господствуют базовые ценности традиционно доиндустриального, социалистического, либо рыночного менталитета» [5, с. 25] Здесь, на наш взгляд, автор скорее имплицитно соглашается с представлениями об основах российской полиментальности и, соответственно, общероссийской гражданской идентичности, хотя и указывает на определенную ее «раздробленность». Впрочем, о проблеме разделенности, фрагментированности российского «ментального поля» свидетельствует и сам В. Е. Семенов [16]. Соответствующая опасность, выражающаяся возникновении, тех или иных «нишевых субкультур», конечно, является реальной и актуальной, что, опять же, может и должно корректироваться посредством утверждения полноценной связи времен и общероссийской гражданской идентичности. Такое утверждение обязательно должно основываться на прославлении героев Отечества: от Александра Невского до героев Великой Отечественной войны и инкорпорации советского опыта (без ностальгической его мифологизации).

В данном контексте и с учетом выделяемых различными авторами российских «этнических констант», проявляющихся в разнообразной, но единой «российской полиментальности» процитируем святейшего Патриарха Кирилла: «мы взяли этапы исторического развития России — Древняя Русь, связанная с Византией; Российская империя; революция; Советский Союз; новая Россия — и задали себе простой вопрос: а можно ли в каждом из этих исторических этапов выявить принципиально важное, что отличало ту эпоху, что сохраняет свою непреходящую ценность для современной жизни? И ответили: да. <…> И получилось — вера, державность, справедливость, солидарность и достоинство»⁹.

 

Выводы

Понятие «этно-культурных констант», выводимое из введенного С. В. Лурье термина «этнические константы», может способствовать уточнению ряда важных для современных социальной психологии и этнопсихологии вопросов, а также совершенствованию практик, связанных с формированием современной российской общегражданской идентичности.

Последняя формируется на основе многовековой преемственности духовного и социального опыта отечественной поликонфессиональной и политэтнической цивилизации, в которой особая роль относится к православной христианской традиции (и российской культуре в самом широком смысле), способной удерживать социум от обрушения в архаику и в соответствующие ей деструктивные процессы [14].

Эта традиция соответствует основным этно-культурным константам (духовность, справедливость, уважение к иному, коллективизм) отечественной цивилизации, являющимся «стрежнем» российской общегражданской идентичности и согласуется с ценностями, принятыми традиционными для России конфессиями. Тогда (говоря словами В.А. Петровского) «нам открывается кросс-бытийная общность различных Я, деятельное единство, основанное на до-рефлексивном «проигрывании-проживании» каждым из участников чувств каждого, и в этом смысле «схождение» индивидуальных волений в коллективную волю. Ни «центрация», ни «децетрация», но именно «Мы-центрация» (особое переживание, в котором сняты различия между «моим Я» и «твоим Я») образует «субстрат» коллективного субъекта. И в этом контексте «Я есмь» означает часть коллективного МЫ, групповой субъектности — часть «всеединства» [11, с. 20]. Именно такого рода осмысленные переживания с нашей точки зрения позволяют преодолевать даже угрозу развития ПТСР, о чем говорит, в том числе, данные, полученные на выборке студентов г. Мариуполь [6].

Таким образом, несмотря на полярность оценок исторического прошлого, в рамках содержания коллективной исторической памяти преемственность российской истории все же существует, что с психологической точки зрения способствует как «вертикальной», так и «горизонтальной» консолидации общества, символическому примирению различных его сегментов, включая «красных» и «белых», «модернистов» и «консерваторов», «горожан» и «деревенщиков» и т.д.

В заключении вновь подчеркнем: эта преемственность основана на вечных ценностях, присваиваемых личностью и проявляющихся ее деятельности, опосредованной развивающейся традицией, которая противостоит архаике и провоцируемым ею разделениям.

 

Список литературы

 

1. Бадмаев, В. Н. Ментальность и историческая память / В. Н. Бадмаев // Вестник Калмыцкого университета. – 2012. – № 1(13). – С. 78-84..
2. Билялова, Г. Н. Социокультурные и мировоззренческие ценности в казахской духовной культуре / Г. Н. Билялова // Альманах современной науки и образования. – 2007. – № 2. – С. 111-115.
3. Богачев, А. М. Восстановление исторической памяти и цивилизационная идентичность: программа «Связь времён» / А. М. Богачев, И. А. Вялкова, Е. В. Рынгач // Общество. Среда. Развитие. – 2023. – № 4(69). – С. 199-204.
4. Выготский Л.С. Конкретная психология человека // Вестник Московского университета. Серия 14: Психология. 1986. № 1. С. 52—65.
5. Дырин, С. П. Российский менталитет или российская полиментальность? / С. П. Дырин // Казанский социально-гуманитарный вестник. – 2020. – № 6(47). – С. 24-30.
6. Защитная система личности в трудной жизненной ситуации: дифференциальный и интегральный анализ (на примере г. Мариуполь) / А. М. Богачев, И. М. Богдановская, Ю. А. Высоцкая, М. А. Коршикова // Клиническая и специальная психология. – 2025. – Т. 14, № 4. – С. 151-170.
7. Карабущенко, Н. Б. Этнопсихологические особенности жителей Российской Федерации / Н. Б. Карабущенко, Е. М. Хворова // Среднерусский вестник общественных наук. – 2017. – Т. 12, № 5. – С. 255-262.
8. Лурье, С. В. В поисках новых форм самоидентификации русского городского населения: методология Grounded theory в практическом исследовании. Статья 3. Пассивное дружелюбие / С. В. Лурье // Общественные науки и современность. – 2014. – № 2. – С. 45-56..
9. Лурье, С. В. В поисках русского национального характера / С. В. Лурье // Отечественные записки. – 2002. – № 3. – С. 59-71.
10. Монастырский, Д. В. Гражданская идентичность: теоретические подходы к исследованию и формирующие ее факторы / Д. В. Монастырский // Гуманитарий Юга России. – 2017. – Т. 23, № 1. – С. 181-188.
11. Петровский, В.А. (2023). Трансвитальное Я»: опыт персонологии. Культурно-историческая психология, 19(3), 13–22.
12. Прилуцкий, А. М. Современная российская идентичность как социокультурная реальность / А. М. Прилуцкий // Ценности и смыслы. – 2018. – № 4(56). – С. 22-33.
13. Полежаев, Д. В. Общероссийская гражданская идентичность и философско-методологические основы «измерения» современной идеологии / Д. В. Полежаев // Амурский научный вестник. – 2023. – № 2. – С. 42-47
14. Психосемиотика деструктивного поведения: от убийства символического к убийству реальному / А. В. Воронцов, А. М. Прилуцкий, А. М. Богачев, Г. И. Теплых // Общество. Среда. Развитие. – 2022. – № 1(62). – С. 86-96
15. Семенов, В. Е. Российская полиментальность и социально-психологическая динамика на перепутье эпох : (избранные научные работы: 1971-2007 гг.) / В. Е. Семенов ; В. Е. Семенов ; Санкт-Петербургский гос. ун-т, Фак. социологии, Науч.-исслед. ин-т комплексных социальных исслед.. – Санкт-Петербург : Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 2008. – 477 с.
16. Семенов, В. Е. Социокультурные и психологические особенности российской полиментальности / В. Е. Семенов // Сибирский психологический журнал. – 2000. – № 12. – С. 19-22.
17. Стефаненко Т. Г. Этнопсихология: Учебник. 5-е изд. — М.: Аспект Пресс, 2014. — 352 с
18. Тарабрина, Н. В. Феномен межпоколенческой передачи психической травмы (по материалам зарубежной литературы) / Н. В. Тарабрина, Н. В. Майн // Консультативная психология и психотерапия. – 2013. – № 3(78). – С. 96-119.
19. Хальбвакс М. Коллективная и историческая память // Неприкосновенный запас. 2005. № 2-3 C.40-41
20. Эриксон, Э.Г. Детство и общество / Эрик Г. Эриксон ; Пер. [с англ.] и науч. ред.: А. А. Алексеев. — 2. изд., перераб. и доп. — СПб. : Лет. сад, 2000. — 415 с.

References

1. Badmaev, V. N. Mental'nost' i istoricheskaya pamyat' / V. N. Badmaev // Vestnik Kalmyckogo universiteta. – 2012. – № 1(13). – S. 78-84..

2. Bilyalova, G. N. Sociokul'turnye i mirovozzrencheskie cennosti v kazahskoj duhovnoj kul'ture / G. N. Bilyalova // Al'manah sovremennoj nauki i obrazovaniya. – 2007. – № 2. – S. 111-115.

3. Bogachev, A. M. Vosstanovlenie istoricheskoj pamyati i civilizacionnaya identichnost': programma «Svyaz' vremyon» / A. M. Bogachev, I. A. Vyalkova, E. V. Ryngach // Obshchestvo. Sreda. Razvitie. – 2023. – № 4(69). – S. 199-204.

4. Vygotskij L.S. Konkretnaya psihologiya cheloveka // Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 14: Psihologiya. 1986. № 1. S. 52—65.

5. Dyrin, S. P. Rossijskij mentalitet ili rossijskaya polimental'nost'? / S. P. Dyrin // Kazanskij social'no-gumanitarnyj vestnik. – 2020. – № 6(47). – S. 24-30. –

6. Zashchitnaya sistema lichnosti v trudnoj zhiznennoj situacii: differencial'nyj i integral'nyj analiz (na primere g. Mariupol') / A. M. Bogachev, I. M. Bogdanovskaya, YU. A. Vysockaya, M. A. Korshikova // Klinicheskaya i special'naya psihologiya. – 2025. – T. 14, № 4. – S. 151-170.

7. Karabushchenko, N. B. Etnopsihologicheskie osobennosti zhitelej Rossijskoj Federacii / N. B. Karabushchenko, E. M. Hvorova // Srednerusskij vestnik obshchestvennyh nauk. – 2017. – T. 12, № 5. – S. 255-262. –

8. Lur'e, S. V. V poiskah novyh form samoidentifikacii russkogo gorodskogo naseleniya: metodologiya Grounded theory v prakticheskom issledovanii. Stat'ya 3. Passivnoe druzhelyubie / S. V. Lur'e // Obshchestvennye nauki i sovremennost'. – 2014. – № 2. – S. 45-56..

9. Lur'e, S. V. V poiskah russkogo nacional'nogo haraktera / S. V. Lur'e // Otechestvennye zapiski. – 2002. – № 3. – S. 59-71.

10. Monastyrskij, D. V. Grazhdanskaya identichnost': teoreticheskie podhody k issledovaniyu i formiruyushchie ee faktory / D. V. Monastyrskij // Gumanitarij YUga Rossii. – 2017. – T. 23, № 1. – S. 181-188.

11. Petrovskij, V.A. (2023). Transvital'noe YA»: opyt personologii. Kul'turno-istoricheskaya psihologiya, 19(3), 13–22.

12. Priluckij, A. M. Sovremennaya rossijskaya identichnost' kak sociokul'turnaya real'nost' / A. M. Priluckij // Cennosti i smysly. – 2018. – № 4(56). – S. 22-33.

13. Polezhaev, D. V. Obshcherossijskaya grazhdanskaya identichnost' i filosofsko-metodologicheskie osnovy «izmereniya» sovremennoj ideologii / D. V. Polezhaev // Amurskij nauchnyj vestnik. – 2023. – № 2. – S. 42-47

14. Psihosemiotika destruktivnogo povedeniya: ot ubijstva simvolicheskogo k ubijstvu real'nomu / A. V. Voroncov, A. M. Priluckij, A. M. Bogachev, G. I. Teplyh // Obshchestvo. Sreda. Razvitie. – 2022. – № 1(62). – S. 86-96

15. Semenov, V. E. Rossijskaya polimental'nost' i social'no-psihologicheskaya dinamika na pereput'e epoh : (izbrannye nauchnye raboty: 1971-2007 gg.) / V. E. Semenov ; V. E. Semenov ; Sankt-Peterburgskij gos. un-t, Fak. sociologii, Nauch.-issled. in-t kompleksnyh social'nyh issled.. – Sankt-Peterburg : Izd-vo Sankt-Peterburgskogo un-ta, 2008. – 477 s.

16. Semenov, V. E. Sociokul'turnye i psihologicheskie osobennosti rossijskoj polimental'nosti / V. E. Semenov // Sibirskij psihologicheskij zhurnal. – 2000. – № 12. – S. 19-22.

17. Stefanenko T. G. Etnopsihologiya: Uchebnik. 5-e izd. — M.: Aspekt Press, 2014. — 352 s

18. Tarabrina, N. V. Fenomen mezhpokolencheskoj peredachi psihicheskoj travmy (po materialam zarubezhnoj literatury) / N. V. Tarabrina, N. V. Majn // Konsul'tativnaya psihologiya i psihoterapiya. – 2013. – № 3(78). – S. 96-119.

19. Hal'bvaks M. Kollektivnaya i istoricheskaya pamyat' // Neprikosnovennyj zapas. 2005. № 2-3 C.40-41

20. Erikson, E.G. Detstvo i obshchestvo / Erik G. Erikson ; Per. [s angl.] i nauch. red.: A. A. Alekseev. — 2. izd., pererab. i dop. — SPb. : Let. sad, 2000. — 415 s.

Сведения об авторах

Алексей Михайлович Богачев, кандидат психологических наук, научный сотрудник Центра профилактики экстремизма в сфере образования и молодежной среде, Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена (ФГБОУ ВО РГПУ им. А.И. Герцена), г. Санкт-Петербург, Российская Федерация, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-9430-2274, e-mail: amb1976@mail.ru

Елена Юрьевна Коржова, доктор психологических наук, профессор, заведующая кафедрой общей и социальной психологии, Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена (ФГБОУ ВО РГПУ им. А.И. Герцена), Санкт-Петербург, Российская Федерация, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-1128-1421, e-mail: elenakorjova@gmail.com

Александр Михайлович Прилуцкий доктор философских наук, заведующий кафедрой истории религий и теологии Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. ORCID: https://orcid.org/0000-0002-7013-9935, e-mail: alpril@mail.ru

Игорь Анатольевич Сидоренко, заведующий Лабораторией прикладной конфликтологии Автономной некоммерческой организации дополнительного профессионального образования и развития научно-практических методик «Центр психологии стресса». ORCID: 0009-0001-6115-2484, e-mail, lab370402@yandex.ru

 

About the authors

Alexey Mikhailovich Bogachev, Researcher at the Center for the Prevention of Extremism in Education and the Youth Environment of the Herzen State Pedagogical University of Russia (Herzen State Pedagogical University of Russia), St. Petersburg, Russian Federation, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-9430-2274, e-mail: amb1976@mail.ru

Elena Yurievna Korzhova, Doctor of Psychology, Professor, Head of the Department of General and Social Psychology, Herzen State Pedagogical University of Russia, Herzen State Pedagogical University of Russia, St. Petersburg, Russian Federation, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-1128-1421, e-mail: elenakorjova@gmail.com

Alexander Mikhailovich Prilutsky, Doctor of Philosophy and Head of the Department of History of Religions and Theology at the Herzen State Pedagogical University of Russia. ORCID: https://orcid.org/0000-0002-7013-9935, e-mail: alpril@mail.ru

Igor Anatolyevich Sidorenko, Head of the Laboratory of Applied Conflict Studies at the Autonomous Non-Profit Organization for Additional Professional Education and Development of Scientific and Practical Methods "Center for Stress Psychology". ORCID: 0009-0001-6115-2484e-mail, lab370402@yandex.ru

1 Сайт «Гарант.ру». Указ Президента РФ от 29 мая 2020 г. № 344 “Об утверждении Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года” URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/74094369/ (Дата обращения – 27.05.2026).

2 Сайт «Гарант.ру Указ Президента РФ от 9 ноября 2022 г. № 809 “Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей” URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/405579061/ (Дата обращения – 27.05.2026).

3 Суперэтнос понимается нами вслед за Л.Н. Гумилевым как этническая система, высшее звено этнической иерархии, состоящая из нескольких этносов, возникших одновременно в одном ландшафтном регионе, взаимосвязанных экономическим, идеологическим и политическим общением (включая языковое единство), и проявляющаяся в истории как мозаичная целостность. То есть суперэтнос - это как раз соединение этносов в единую цивилизацию и выход за пределы собственно этнического.

4 Официальный сайт общества «Знание» (журнал «Блокнот гражданского просвещения» URL: https://roz-events.storage.yandexcloud.net/media/documents/Блокнот_ГП_выпуск_7_2025.pdf (Дата обращения – 27.05.2026).

5 Официальный сайт общества «Знание» (журнал «Блокнот гражданского просвещения» URL: https://roz-events.storage.yandexcloud.net/media/documents/Блокнот_ГП_выпуск_14_2025_.pdf (Дата обращения – 27.05.2026).

6 Сайт Reshentikov.VIP. Отчет о выступлении проф. Мих. Решетникова на пресс-конференции «Российская идентичность и кризис цивилизации». URL: https://reshetnikov.vip/blog/press-konferencija-rossijskaja-identichnost-i-krizis-civilizacii/ (Дата обращения – 27.05.2026).

7 Сайт ИА ТАСС. Путин сравнил коммунистическую идеологию с христианством URL: https://tass.ru/obschestvo/4872596 (Дата обращения – 27.05.2026).

8 Г.А. Зюганов. Статья «Русский стрежень державы». Личный блог автора на сайте газеты «Завтра». URL: https://zavtra.ru/blogs/russkij_sterzhen_derzhavi?ysclid=mpnoqje3cf90926827 (Дата обращения – 27.05.2026).

9 Сайт «Патриархия.ру». Выступление Святейшего Патриарха Кирилла на открытии III Рождественских Парламентских встречURL: https://www.patriarchia.ru/db/text/3960558.html (Дата обращения – 27.05.2026).

Ссылка на статью: Концепты исторической памяти в структуре гражданской идентичности: социально-психологический подход / А. М. Богачев, Е. Ю. Коржова, А. М. Прилуцкий, И. А. Сидоренко // Ученые записки Российского государственного социального университета. – 2026. – Т. 25, № 2(179). – С. 18-27.

Вы не имеете права оставлять комментарии. Разрешено комментировать только зарегистрированным пользователям.